Сегодня ушли гулять в поля-леса на два часа верхом. В лесу снега много, деревья стоят в инее, елки обсыпаны снегом, местами встречаются следы беличьих пирушек - кучки вылущенных шишек, и тишина. Только не пустая, мертвая, тишина, а такая, когда нет криков, грохота, шума машин, и становятся слышны лесные звуки. У края леса деревья редеют и дорожка утыкается прямо в расплывчатый красный шар на горизонте. Собаки лают где-то вдали.

Все же непривычно, когда так холодно. Ноги в стременах замерзают на шагу, приходится их вытаскивать и шевелить задубевшими пальцами внутри стылого ботинка. Мысль постоянно вертится: "надо было еще одни носки надеть". Возвращались через поля, по вспаханному заледенелому полю идти тяжело, лапы проваливаются между слипшимися кусками земли. Метрах в десяти от обочины дороги невысокие холмики (мы предположили, что это навозные или компостные кучи) образовывали что-то вроде древнего сакрального сооружения. Самое неприятное в шагании по полю в том, что снега почти нет, а тот, что есть, больше похож на размолотый в мелкую пыль пенопласт, как будто это не снег, а эдакий сверхконцентрированный концентрат воды.
Смеркалось. Пока мы одолевали последнее поле, солнце уже спряталось, а когда расседлались и вышли из конюшни, стало совсем темно.

В тепле я обнаружила, насколько сильно я замерзла. Треть первой чашки чая вылилась мне на колени, потому что руки дрожали и никак не хотели успокаиваться. Помогли  только вторая чашка чая и укутывание меня в уютную большую и теплую куртку.
Сейчас до сих пор кажется, что перед глазами свет, отражающийся от снега, тот багровеющий кружок солнца между деревьями и навостренные ушки зверька.